ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ ЖИЗНИ. Урок 159, Учение Храма. Часть 1.

/
ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ ЖИЗНИ. Урок 159

Размещено в Учение Храма. Часть 1.

Пока душа человека не достигнет точки баланса – уравновешивающего центра сознания, – он представляет собою плывущее по воле волн, бессмысленное животное, радующееся, когда его нежно погладят; сердитое, а может быть – и злое, когда резко ударят; общительное, приятное, эгоистично-бескорыстное, когда его развлекают, льстят ему или обожают его; грубое, мстительное, а часто и жестокое, когда ему надоедают, игнорируют его или плохо с ним обращаются.

Качества, которые в первую очередь ответственны за эти превращения, были порождены парами противоположностей в его животной душе, и пока не произойдет перемена, которая поднимет эту животную душу до состояния человеческой души, где присутствуют высшие степени и силы тех же качеств и где эффекты действия закона противоположностей возрастают в пропорции к усилиям человека ради повседневных или ежегодных достижений, возможностей для быстрого роста у него крайне мало.

Задолго до того, как ребенок достигает зрелости, он начинает осознавать, что удовольствие и боль могут очень быстро следовать друг за другом.

Неистовые эмоции в одном направлении быстро сменяются равно неистовыми эмоциями в другом. Экстатическая радость – предтеча мрачного призрака страдания; и по мере того как проходит год за годом, человек начинает принимать великую радость с тайным страхом, и этот страх, как правило, оправдывается. Периоды между радостью и скорбью удлиняются, и в промежутке между ними душа вынуждена размышлять над их результатами и усваивать их. Затем наступает долгий период, когда радости жизни становятся редкими, менее яркими и крайне преходящими, а скорби кажутся непрерывными; человек делается неспособным на экстаз, радости его становятся скучны, а периоды заботы, тревог и страха все растут и растут. И, наконец, даже скорбь теряет свою разрушительную силу, страх поглощается безразличием, а истинная радость никогда не входит в его жилище, чтобы задержаться в нем хотя бы ненадолго.

Такова повесть усредненной жизни – жизни без определенной духовной цели. Но повесть о человеке, у которого есть такая цель, не может быть поведана в столь простых словах, и результаты его переживаний не будут теми же, хотя сами переживания могут быть похожи. Обычному наблюдателю это несходство может и не бросаться в глаза, но оно заключается в том, что, когда человек, имеющий духовную цель, достигает в своем жизненном цикле точки, где удлинившиеся периоды между радостью и скорбью оставляют ему время и место для размышлений, для пересмотра и усвоения плодов его опыта, он улавливает образ великой цели, стоящей за всеми этими колебаниями, – и понимает, что они необходимы для развития. Он понимает, что когда маятник его жизненных часов уменьшает свой размах, то наступает время покоя и молчания, создавая возможность для пришествия «Святого Духа» – Просветителя, посредством которого одного только раскрываются беспредельные таинства жизни.

Тогда предназначение жизни становится для него очевидным.

Он понимает, что маятник может достичь состояния покоя и равновесия без разрушения часов, и эти часы можно завести вновь по его желанию. Поэтому он тратит свое время и усилия на обретение силы и способности воистину управлять своей собственной жизнью, вместо того чтобы позволять контролировать ее стихийным силам бытия, чувствам и эмоциям.

Со временем он обнаруживает, что сможет лучше послужить миру и самому себе, если сумеет продлить это состояние равновесия неограниченно. Таким образом он передает свою жизненную энергию на высший план бытия, и делает это сознательно, в то время как человек, не имеющий духовной цели, является игрушкой сил, которые контролируют его до самого конца жизни и за ее пределом.

Конечный результат действия определяется мотивом и целью поступка, каковы бы ни были побочные эффекты такого действия. Чем более возвышенна, чем более гуманна и менее эгоистична цель, тем тяжелее будет сражение с парами противоположностей; однако без побед, одержанных в таких битвах, человек никогда не поднялся бы над бездушным животным воплощением, которым он был до инкарнации Сынов Разума.

Поэтому вместо того, чтобы рассматривать пары противоположностей как бессмысленные, жестокие инструменты пыток, изобретенные гневливым Богом, к чему человек склонен, терзаемый муками страдания, ему следует попытаться взглянуть на них со стороны и понять, что они благотворны, необходимы и ведут ко благу.